Главная

Персонажи
Расы
Существа
Организации
Планеты и места
События
Терминология
Техника
Оружие
Дроиды
Корабли
Транспорт

Все от А до Я
Все от A до Z

О проекте
Гостевая книга

Ссылки
Новости кино
Новости

    Его персонажи скромные, застенчивые и невзрачные, не красавцы и не Аполлоны, неудачники, подкаблучники, недотепы… Его нельзя назвать положительным героем. Да и резко отрицательным тоже не назовешь Чем-то актер Альберт Филозов похож на своих персонажей, такой же тихоня. Но не зря же говорят: «В тихом омуте черти водятся».

    Свидание возле лужи.

    - Альберт Леонидович, вы родом из Свердловска, это нынешний Екатеринбург, а как известно там была расстреляна и похоронена царская семья. В связи с этим вопрос: ходили какие-нибудь легенды по этому поводу?

    - Я жил в квартале от этого загадочного места, в том доме размещался парт архив, все она были заколочены. Конечно, тогда у меня не было никакого отношения ни к императору, ни к его семье, но от того дома постоянно веяло ужасом. А напротив стоял Дом пионеров, в котором я занимался пением – в детстве у меня был хороший голос. В те годы Свердловск был городом всякого сброда, отребья человеческого, туда ссылали далеко не самых лучших людей, там ни у кого нет корней, все ниоткуда. И город такой же, как и его жители: изгажен черно-коричневыми, чудовищной архитектуры зданиями – жалко город.

    - А ваши корни куда уходят, судя по фамилии, вы не с Урала?

    - Мой отец приехал в Россию из Польши в 27-м году, строить социализм. А мама и вся ее родня крестьяне с юга Украины, они переселились в Сибирь во время Столыпинской реформы, жили зажиточно, потому что семья была большая. Когда маме было пять лет, ее отец отправлял в поле собирать колоски. А потом, в начале тридцатых деду кто-то шепнул: «Уезжай, все равно тебя раскулачат». И семья переехала в Свердловск. Дед был грамотный, стал работать наборщиком в типографии. Помню, мама долго еще разговаривала на смеси русского и украинского языков. А отца не помню совсем – его расстреляли в 37-м году, когда мне не было и полугода. Тогда многих арестовывали: сверху спускали план по выявлению врагов народа, и наш секретарь обкома всегда старался его перевыполнить. Арестовывали всех подряд, взяли нашего дворника только за то, что у него нашли серебряную ложку, решили, что он наследство получил. Хотя скорее всего, попросту украл.

    - То, что вы сын «врага народа» вам мешало?

    - Может быть только, когда всех принимали в комсомол, я долго не подавал заявление, считал себя недостойным. Вступил лишь когда умер Сталин. А так детство у меня было, как у всех: играл во дворе, гонял футбол, дрался. Двор у нас был небольшой, но хулиганистый: один мальчик стал вором, другому отрезало ногу трамваем – катался на подножке и сорвался вниз. А я ходил петь в хоре, бегал в библиотеку – я очень рано научился читать, а книжек дома не было, поэтому библиотека стала вторым домом. Очень интересная история, связанная с нашим домом. Два одноэтажных дома в самом центре города: наш и дом напротив несколькими годами раньше, в период НЭПа выиграл в игорном доме брат моей бабки. Потом советская власть эти дома у него отняла. А когда мой дедушка с семьей переехал в Свердловск, его поселили в этот самый дом.

    - В вашей дворовой компании были девочки?

    - В компании нет. Тогда девочки и ребята держались во дворе по рознь, обучение в школе было раздельным, поэтому к девочкам относились, как к жителям другой планеты, с интересом и боязнью.

    - Может, вспомните, когда впервые обратили внимание на представительницу «инопланетной цивилизации»?

    - Первый раз я влюбился в шестилетнем возрасте. Мы приехали в деревню к тетке, а у нее были дети. Одна девочка мне очень понравилась – беленькая такая! Это была первая любовь. Там посреди селения была огромная лужа, в которой плавали утки, и мы вместе бегали на этих уток смотреть. Ну а потом уже в школьные годы учителя стали устраивать совместные спектакли, я стал относиться к девочкам с бОльшей симпатией и частенько увлекался.

    Полюбил за горячий обед

    - Об актерской профессии мечтали с детства?

    - И не думал об этом никогда, понимал, что с моими внешними данными в артистах делать нечего, все получилось случайно. К нам в Свердловск приехал на гастроли МХАТ, был объявлен набор в Школу-студию. В то время я только-только закончил школу. Друг буквально силой затащил меня на экзамены, за компанию. Понятно, что я совершенно не волновался, поэтому успешно прошел все три отборочных тура и поехал в Москву сдавать общеобразовательные предметы. Москва мне понравилась сразу, и я решил, что больше никогда из нее не уеду. Когда мы учились, то жили в общежитии за Рижским вокзалом, в бывших казармах, где раньше размещали пленных австрийцев. Там было довольно холодно. Помню, бывший известный артист, а ныне священник Владимир Заманский спал на кровати у окна, а прямо на него из огромной щели в стене падал снег. А летом на вокзале прямо на платформе торговали арбузами, фруктами, ночью все это оставалось бесхозным и мы, конечно воровали эти арбузы.

    - А заработать денег, чтобы не воровать не пробовали?

    - Халтура была: озвучка, массовка, но времени не хватало, когда учились, мы были заняты по 24 часа в сутки: с утра до ночи на лекциях, а потом еще в общежитии этюды разыгрывали. У нас был замечательный курс: Толя Ромашин, Саша и Женя Лазаревы, Слава Невинный, Алла Покровская, Наташа Журавлева, Татьяна Лаврова, - сейчас все народные, со многими дружу. На телевидении делали программу о нашем курсе, собирали всех на 25-летие.

    - Неужели помимо учебы не было никаких романтических историй: все молоды, красивы, самое время влюбляться?

    - Естественно, все мужчины по очереди были влюблены в Алочку Покровскую, она была самая изящная, самая умная, самая воспитанная – не любить такую просто не возможно. Большинство из нас были из провинции, неотесанные. Помню, поначалу я остро ощущал свою провинциальность. Когда приехал на мне было бобриковое тяжелое пальто до пят по свердловской моде, ширина штанов внизу достигала 32 сантиметров, хотя в Москве в то время уже носили брюки-дудочки. Оглядевшись по сторонам, я быстренько сузил штаны и подрезал пальто. И так было во всем: мне долго пришлось приспосабливаться к столичной жизни и привыкать к столичным девушкам, я очень их стеснялся. Поэтому особенно трепетно отзывался на заботу наших девочек-москвичек, которые всегда старались нас поддержать, подкормить.

    - Роман Татьяны Лавровой и Евгения Урбанского развивался уже в то время?

    - Да, прямо на наших глазах. Женя носил ей записки, передавал через нас. Одно время он даже жил в общежитии, чтобы не чувствовать себя одиноким и быть поближе к любимой. В какой-то степени мы были сводниками для этой талантливой пары.

    Через забор к жене.

    - Сейчас у вас совсем маленькие дочери. Но это же не первый ваш брак?

    - Первый раз я женился после института.

    - На однокурснице?

    - Нет, она не была актрисой и вообще не имела никакого отношения к искусству. Познакомились как-то банально, в компании. Я мало что помню, это было давно.

    - Но между тем, говорят, что вы ради нее бегали из армии в самоволку. Как вообще вас угораздило попасть на службу?

    - Это был год, когда забирали всех подряд: министерство культуры ссорилось с военным ведомством. Я закончил Школу-студию, стал работать в театре Станиславского. Но так получилось, что я играл одни замены: Евгений Леонов как раз начал много сниматься, и я был вынужден играть его репертуар. Представляете, каково выходить к зрителю, пришедшему «на Леонова». Отмучившись год, я ушел в театр Ермоловой. А тут меня и в армию забрали. Я служил в саперном батальоне и тянул лямку, как все, так и не признавшись, что я артист. Трудно было, полное бесправие, жестокость, чуть зазеваешься, останешься без еды. Но я через это прошел. Ну а потом… Моя жена ходила по всяким инстанциям, писала бумаги и, в конце концов меня перевели в Москву: последние пол-года я служил на Матросской тишине, был младшим сержантом. Офицеры на ночь уходили домой, а мы по очереди убегали через забор в самоволку, а утром до подъема возвращались. Ни разу не попался. Когда я вышел из армии, режиссера, который меня брал в театр Ермоловой «съели», и я вернулся в театр Станиславского, где прослужил еще двадцать лет.

    - Вы неохотно говорите о своих женщинах, но между тем, вторая жена родила вам сына, поэтому о ней нельзя не упомянуть. Кто она?

    - Она окончила театроведческий факультет и осталась работать во ВГИКе. Познакомились тоже как-то банально, и вся романтика нашей семейной жизни заключалась только в том, что жили мы на даче в Серебряном бору. Тогда существовала такая организация «Мосдачтрест», и можно было легко, заплатив каких-то 9 рублей в месяц снять прекрасную дачу, деревянную, в несколько комнат. Я завез дрова, топил печь, и мы прекрасно жили там почти год. Летом на выходные к нам приезжали друзья, мы устраивали вечеринки – было весело и романтично. Потом «халява» закончилась.

    Удирал от славы.

    - Вас довольно много снимают в кино. Первое приглашение на съемки помните?

    - Это было ужасно, мне даже стыдно за тот поступок, за собственную трусость. На третьем курсе меня пригласили на пробы фильма «Зеленый фургон». Попробовали и тут же утвердили, пообещали договориться об освобождении меня от занятий… У нас в студии было строгое правило: пока учишься, сниматься нельзя, за нарушение тут же отчисляли. Потом, правда через год или два восстанавливали, если картина получалась удачной, но тем не мене отчисления боялись все. Я тоже боялся – очень не хотел возвращаться домой, в Свердловск. И вот я полетел в Одессу подписывать контракт, буквально на полтора часа, меня встретили в аэропорту, там же дали бланк: «Заполни здесь, поставь подпись». Я спрашиваю: «А как с институтом?». Оказалось, что они ни о чем не договорились. И тогда я отошел попить воды и… сбежал. Уже объявили посадку, я бежал через все летное поле, а директор с администратором бежали за мной, подбегаю к самолету, а трап уже отвели, машу билетом, кричу… Хорошо самолет был небольшой, я подпрыгнул, ухватился, подтянулся и влез в незакрытую еще дверцу. И улетел. В наказание за мою трусость меня десять лет не снимали – пробовали, обещали, но до съемок дело не доходило.

    - И как закончилась эта «холодная война» между вами и кинематографом?

    - Совершенно неожиданно. Ассистент режиссера картины «Вид на жительство» ходила по театрам, искала актера «с ненадежной внешностью», и увидела в фойе мой портрет, разыскала, пригласила на пробы. Я думал, что, как обычно дело дальше фото проб не пойдет, но прямо с порога режиссеры переглянулись и в один голос произнесли: «Этот может». Оказалось, что мой персонаж – советский ученый, который едет за рубеж по туристической путевке и там остается. Так меня сразу утвердили на роль. Ко мне в партнерши пробовали таких замечательных, красивых женщин: Марианну Вертинскую, Людмилу Максакову, а выбрали Вику Федорову. Самое удивительное, что чуть ли не все, кто делал эту картину, уехали из страны. А я до сих пор здесь и уезжать никуда не собираюсь.

    - Почему-то многие актеры-мужчины вспоминают Вику Федорову с многозначительной и загадочной улыбкой. Вас тоже чем-то заворожила эта женщина?

    - Она очень легкая, компанейская, хорошая девушка. Жаль, что она уехала в Америку, но мы и спустя много лет с удовольствием с ней общались.

    - Вам всегда очень везло на красивых партнерш: Мирошниченко, Андрейченко, Полищук, Алферова, Чурсина, Сафонова… Неужели у вас никогда не было романов с актрисами?

    - Почему же? Были. Только я о них рассказывать не буду. У меня был потрясающий роман с одной прибалтийской актрисой, невероятной красоты женщина. Тогда любили снимать актрис из Прибалтики за их западную внешность и ослепительную красоту, сейчас, к сожалению у нас их совсем забыли. Но эта женщина могла бы блистать и сегодня.

    Парик от Дорониной оказался впору.

    - Совсем недавно вы были замечены в эротическом спектакле. Это что: вторая молодость или Бес в ребро?

    - Это «Бес фантазий» антреприза по Набоковской «Сказке для взрослых». Я играл «старого козла», а мою искусительницу Дьяволицу Людмила Чурсина, которая демонстрировала моему герою все варианты его фантазий от нимфетки до женщины вамп. Да, наверное это эротика, но это классика.

    - А к современным пьесам и модным авангардным режиссерам как вы относитесь и кого из молодых актеров считаете одаренными?

    - Я не знаю, я ничего не видел из того, что вы называете современным. Я ведь не смотрю телевизор, на спектакли хожу очень редко, за последние годы видел всего несколько постановок. И вы знаете, с удовлетворением увидел, что наш русский театр по прежнему богат талантами: очень понравился актер Маковецкий, еще я видел в «Табакерке» актера, кажется Безруков – тоже замечательный. Во МХАТе смотрел «Утиную охоту», там играли два актера из Санкт-Петербурга, не запомнил их имена (прим. Авторов: Константин Хабенский и Михаил Пореченков), они меня поразили.

    - Что сегодня происходит в вашей творческой жизни, какие предложения?

    - Разные. И я на многое соглашаюсь, потому что я артист, и должен играть. Нужно этот инструмент упражнять, не говоря о том, что перед зрителем надо появляться, иначе тебя забудут. Но я стараюсь избегать пошлятины, не снимаюсь в фильмах про мафию, не играю всяких крестных отцов, в рекламе ни разу не снимался. Так что у меня все в порядке.

    - Есть ли фильмы, за которые вам стыдно, которые хотелось бы вычеркнуть из списка своих работ?

    - Скорее не за фильм, а за себя, за слабо сыгранную роль… «Великий укротитель», где моей партнершей была обезьяна, с которой у нас произошел творческий конфликт, в результате которого она меня покусала. Есть фильм, в котором я вообще не реализовался – «Расмус-бродяга». Поначалу меня снимали в бороде, образ вырисовывался интересным - мрачный бродячий певец. А потом режиссер решила сделать из меня красавца: меня побрили, надели белый парик, как потом выяснилось от Дорониной, ей не подошел, накрасили глаза… Да еще озвучили Олегом Далем. Так что я всех призываю: «Не смотрите мои фильмы!».

    - Тем не менее, эти фильмы принесли вам популярность. Ее плодами приходилось пользоваться в корыстных целях?

    - Ну, разве что билеты доставал на поезда и самолеты – раньше они были большим дефицитом. А больше ничего – начальство я не знал, по кабинетам никогда не ходил

    - А самое необычное проявление народной любви?

    - Иногда в метро место уступают, а бывает, что смотрят в упор и обсуждают, наверное решают, почему я еду в метро – все же считают: раз артист, должен ездить на машине. Пожалуй, самое необычное, когда у меня попросили автограф в винном магазине. На бутылке с «Портвешком» я его дал.

    - Хорошо хоть не предложили «составить компанию». Кстати, каково ваше отношение к алкоголю, многие актеры не миновали периода «близкой дружбы с зеленым змием»?

    - Я могу после спектакля выпить рюмку-другую. Предпочитаю крепкие напитки: водку или виски – это хорошо снимает напряжение. Выпить люблю, но никогда не стал бы пьяницей: повторять что-то изо дня в день мне скучно, не люблю какой-либо системности.

    Увел у иностранного жениха.

    - Из этого следует, что с третьей женой вы познакомились как-то по особенному. Или снова в компании?

    - Нет, на этот раз это произошло в Киеве. Я приехал туда на съемки фильма «Новые приключения янки при дворе короля Артура». Ассистентка режиссера была больна, и встречать меня пришла заместитель директора картины. Там же, на перроне мы с Наташей и познакомились. На следующий день она пригласила меня на танцплощадку, показать столичному артисту местную достопримечательность. Думаю, ее очень удивило, что я неплохо танцую, по крайней мере, вечер прошел замечательно и не зря.

    - Ох уж эти знаменитые артисты: тур вальса и сердце любой молодухи вспыхивает любовью! Или изящными па не обошлось, пришлось поухаживать? Мы слышали, ваша супруга собиралась замуж за иностранного бизнесмена?

    - Ой, там была какая-то история с юристом из Италии: долгая переписка, подарки, Наташа ездила к нему в гости, родственники готовились к свадьбе. Но судьбе было угодно именно в это время нам познакомиться… Не скажу, что как-то необычно ухаживал – я человек не романтичный, но мы поженились, а потом и повенчались. К слову скажу: не было ни белого платья, ни фаты, да и свадьбы как таковой не было. Не было даже собственного жилья. Я играл в «Школе современной пьесы», и наш режиссер позволил нам с супругой пожить в театре – маленькая гримерка заменила нам и спальню, и кухню, и гостиную. Небольшую квартирку я получил, когда родилась Настя.

    - Сейчас у вас две маленькие дочки? Ваша жена смелая женщина!

    - Она моложе меня на двадцать лет и как любая нормальная женщина очень любит детей. Старшей дочери Насте сейчас девять, а Анечке четыре года - у каждой свой характер, каждая требует к себе внимания. Вот сейчас я разговариваю с вами, а должен с младшей читать книжку на французском языке.

    - Они уже понимают, что папа известный артист?

    - Конечно, смотрят фильмы. Как-то тут целый месяц крутили фильм «Мери Поппинс», оторвать от телевизора не мог. Если честно сам этот фильм не люблю, он мне надоел жутко. Вообще редко смотрю свои фильмы, а телевизор не смотрю вообще – там нет ничего интересного, а на ерунду жалко времени. Новости слушаю по радио: очень удобно – надел наушники, и никому не мешаешь.

    - Если дочки в будущем захотят стать артистками поможете, или станете отговаривать?

    - Театральный ВУЗ дает неплохое образование, очень полезное для девушек: пение, танцы, хорошая литература, умение правильно говорить, - но сама актерская профессия неблагодарная, зависимая, иногда жестокая. В свое время я сильно постарался, чтобы отворотить сына от этой профессии. Как много неплохих актеров сидят и ждут, когда им предложат работу, мучаются, спиваются. Андрей закончил историко-архивный институт, пишет статьи, публикуется в журналах.

    - Есть ли у вас какое-то дело, которое очень хочется сделать, но все никак не удается: может, побывать в какой-то стране, или научиться управлять самолетом, или сыграть заветную роль?…

    - Хочется наконец-то достроить дачу и отправить моих девочек на свежий воздух. А в остальном я уповаю на судьбу, она вернее распорядится, чем еще меня одарить.

    - Вас можно смело назвать мужчиной, познавшим в жизни многое, наверное, вы уже определились, что для вас есть любовь?

    - Это основа жизни. Любовь к матери – это мои корни, любовь к детям – мои плоды и то, что останется после меня, любовь к женщине – это я сегодня. Любовь, как огонь бывает разной, она может обжечь и причинить боль, а может и согреть, может вспыхнуть или погаснуть. Она не только в романтике свиданий, но и там, где кажется, что ее нет – в бытовой семейной жизни. У меня был разный огонь, и я этому рад.

Катерина РОМАНЕНКОВА, Татьяна АЛЕКСЕЕВА






Обновления

Корпоративный сектор (6.4.3)
Аммууд (6.4.3)
Этти IV (6.4.3)
Майтус VII (6.4.3)

(С) Русская Энциклопедия "Звездных Войн", 2001–2009
(С) Пётр Зайцев, дизайн
(С) Пётр Тюленев, перевод
Hosted by uCoz